oskanov
grafo_ru

...Белградский аэропорт встретил шумом, толкотнёй и кучей вывесок на почти родном сербском языке. Человек, с которым я должен повстречаться, жил в славном городе Сомбор, который находился так далеко, что не было смысла пытаться добраться до него вечером. Поэтому, было договорено, что после прилёта меня встретят и поселят в гостиницу, из которой утром потом заберут. Встречали меня парень и девушка, какие-то дальние знакомые человека, к которому я прилетел. Узнав у них реальный курс валют, я поменял деньги и сказал, что готов отправиться в гостиницу.

Мы зашли в холл отеля Slavia, и я критически осмотрел его.

- ОК? – спросили мои провожатые.

- ОК, - согласился я, пожав им руки. Как ни странно в Сербии девушкам тоже принято жать руки.

Рецепция выглядела вполне привлекательно, поэтому я, с довольным видом, подошёл к администратору. Далее, все разговоры я буду приводить на русском, дабы те, кто не знает английского не чувствовали себя дискомфортно.

- Мне забронировали номер? – даю паспорт.

- Да, номер 243.

- Спасибо, - взяв ключ и пожитки, оставив паспорт на рецепции, я бодро направился к лифту.

Надо сказать, что уже сам по себе лифт настораживал. Большой, старинный и без автоматических дверей. Прикинув логически, я решил, что мой номер, скорее всего, находится на втором этаже, и нажал на соответствующую кнопку.

Второй этаж напоминал дом колхозника, который я когда-то посетил, в одном из районных центров Ростовской области: обшарпанные, выцветшие обои, поцарапанные двери, и протёртые до дыр ковровые дорожки притягивали взор, и обещали особенный изысканный комфорт в номерах. Как говорится: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Но НЕ ЭТО испортило мне настроение. А тот факт, что во всём хитросплетении коридоров самым последним порядковым номером оказался 220. С тоской взглянув на свой брелок с №243, я решил навести справки у администратора. Вернувшись в антикварный лифт, я с некоторым удивлением обнаружил, что отсутствует кнопка с цифрой «1». Зато была кнопка, не содержащая никаких опознавательных знаков. Следуя методу исключения, я вычислил, что это и есть кнопка первого этажа. Как оказалось, данный метод бессилен перед непредсказуемостью сербского лифта. Он привез меня в подвал, в прачечную. Решив не испытывать судьбу, я нажал на проверенную кнопку «2»…

В принципе, что стоит здоровому молодому человеку со второго этажа спуститься по лестнице на первый? Ничего не стоит. Если только выход на лестницу не закрыт решеткой, на которой болтается внушительного вида амбарный замок. Кто так строит? Видимо, придётся пробиваться через прачечную. К счастью, нашёлся второй лифт. Круто. Отдельный лифт на каждое направление. Я оценил это, назвав первый лифт - «Лифт Вира», а второй – «Лифт Майна».

Дежурный администратор мне сказал, что мой номер находится в другом крыле. Там я обнаружил ЛИФТ С АВТОМАТИЧЕСКИМИ ДВЕРЬМИ. Когда, его двери открылись, я (вы не поверите) был приятно удивлён, увидев выцарапанные кириллицей полметра высотой три знакомые каждому русскому буквы. Видимо, сербы решили, что именно эти буквы заменяют русским слово welcome.

tishaninov
grafo_ru

За окном была уже глубокая осень: ноябрь, который по природе своей должен вот-вот пахнуть морозным воздухом, теперь сдавался на растерзание никак не отпускавшей его октябрьской оттепели, оттого днем светило холодное солнце, но вокруг стояла сырость, которая с наступлением сумерек все усиливалась, оседая на черноземной почве.

Обеденное время, которое зенитом зависает обычно над центральными улицами города, было потрачено мной на прогулку. Гулять я решился только лишь потому, что мне ужасно, до безобразия надоели каждодневные походы в столовую, где приходилось наедаться до изжоги, а потом чувствовать тяжесть своего положения и всем телом давать самому себе обещания больше так не поступать. Происходило все это с двенадцати до часу дня, и я твердо знал, что вместе со мной сейчас сотни людей точно также идут в столовые, или небольшие забегаловки, фастфуды, а те, кому повезло немножко больше, доставали откуда-то из-под полы пластиковые контейнеры с пищей домашнего приготовления, и тогда офисы, где обычно все это происходило, наполнялись самыми разными блаженными ароматами. Вот тебе и картошечка, и макароны с мясом и без, и перцы фаршированные, и котлеты и черт знает что еще. Все это распространялось по помещениям вместе с ведущей обратный отсчет микроволновкой, гудящей, фыркающей, а вместе с ней затем раздавался звук колокольчика или просто электронный писк, и люди с радостью начинали набивать свои животы.

Я шел по улице, пока не надоело. Интересен все-таки провинциальный город. Вроде не столица совсем (Москва для меня давно уже стала отдельным государством), но миллионник – не просто так. По статусу уже метро положено, а нету. Ну да это и не так важно. С некоторых пор город начал постепенно, вперевалочку задыхаться. От количества автомобилей, которых с каждым годом становилось все больше, и на центральных улицах появилась отдышка, а утро и вечер соответственно стали для большинства горожан невыносимой мукой, которую лет десять назад и представить никто не мог. Мучились все: пешеходы, которые по привычке (только сейчас понял откуда эта привычка берет свое начало) ходят не по тротуарам (за исключением магистралей) а прямо по дороге (и привычка эта самая что ни есть деревенская), и теперь им очень небезопасно стало так ходить; и водители личных авто, которые теперь поняли, наконец, что такое пробки по плохим дорогам, хотя признаюсь, дороги стали гораздо лучше; водители автобусов, особенно больших «бэушных немцев», которые одно время завозили к нам огромными партиями, отчего люди все-таки узнали, с каким комфортом еще лет двадцать назад каталась на работу и домой вся Европа; милиция, которой теперь почти как в Москве порой приходилось использовать мигалки. В общем, мучились абсолютно все, давясь вдоль тесных улочек, бибикая, матерясь, и все это было очень похоже на банку шпротов или кильки в томатном соусе. Я шел и видел, как улицы кишели, шелестели, дымились подгуживая, звонко и ярко, сотрясая воздух, раскачивая и без того расшатанные здания, которые, к слову сказать, с некоторых пор стали потихоньку реставрировать. И во всем этом мантрическом движении был свой особый и неповторимый уют, от которого бежали мурашки по спине. Я признаюсь вам, что безумно люблю вот этот городской уют. И именно в таком исполнении. Хотя он и отличается, если позволите, я коротенько опишу, что это такое. А вы наверняка вспомните, мне кажется, с вами такое тоже бывало.